Сбербанк строит GigaChat с чистого листа, отвергая готовые открытые архитектуры вроде Llama или Mistral, чтобы обеспечить полный технологический суверенитет - от предобучения до финального развёртывания. Старший вице-президент банка Антон Фролов подчёркивает, что только такой подход даёт железный контроль над моделью и защиту от внезапных блокировок со стороны иностранных разработчиков. Парадокс. Без английских данных никуда Полностью закрыться от Запада не выйдет - подавляющее большинство глобальных знаний хранится на английском. Игнорировать их значит создать слабую модель, отстающую на годы. Стратегия Сбера - использовать англоязычный контент, но искусственно усиливать вес русских текстов, локального культурного контекста и специфических знаний. Наглядный пример - тест с Винни-Пухом. Западные модели рисуют диснеевского медвежонка, а не советского из культовых мультфильмов 1969–1972 годов. Чтобы этого избежать, Сбер активно оцифровывает российские архивы, библиотеки и исторические документы - массив, который десятилетиями существовал только на бумаге. Цена суверенитета Подход с нуля требует в разы больше GPU-мощностей, чем дообучение. Фролов критикует адаптацию чужих моделей, утверждая что они часто теряют базовые знания при тонкой настройке под локальные нужды, а проблема фундаментальной зависимости никуда не денется. Законодательный каркас 19 марта 2026 года Минцифры внесло законопроект, впервые закрепляющий понятия суверенной и национальной ИИ-модели. Суверенная - полностью отечественная разработка, обученная на российских данных, с правами у граждан или юрлиц РФ. Национальная допускает иностранные open-source компоненты, но с жёсткими требованиями к данным. Доверенные модели проходят проверку ФСБ и ФСТЭК на кибербезопасность и вносятся в реестр. Только они допущены к госсистемам и критической инфраструктуре - энергетике, финансам, медицине, транспорту. Получит ли GigaChat такой статус в 2026-м, Фролов не раскрывает. Баланс силы и скорости Сбер идёт по тонкой грани. Полный контроль над стеком при сохранении доступа к мировым знаниям. Это дорого и долго, но даёт стратегическую независимость в мире, где ИИ становится оружием геополитики. Вопрос в том, успеет ли российская модель догнать глобальных лидеров, не жертвуя качеством.